«Некоторые мои сухопутные знакомые имеют нелепое представление о жизни моряка-любителя. Они полагают, что если судно называется яхтой, то оно плавает по морю не бурному, не соленому и не глубокому, а в некоем Элизиуме, где можно стать на якорь, когда заблагорассудится, есть и пить, что ду?е угодно, где жизнь спло?ь состоит из любования солнцем, луной и звездами. Знакомство с последующими страницами убедит их в том, что они переоценивают удовольствия, связанные с плаванием на яхте...». Мак-Маллен, яхтсмен. «Вниз по Ла-Ман?у» Херсон, 1986 г.
На? «Трапезунд» стоит в одном из заливов левого берега Днепра. Рядом — новый Картер-30 «Электрон», который привели Юра Зюзин и Толя Скиба.
Хоро? был на? «Трапезунд» — Картер-30 польской постройки. У него стеклояластиковый корпус с переборками из толстой фанеры красного дерева и надёжными английскими палубными люками. Помпы американские. Унитаз в гальюне — тоже американский. В кокпите и на английской мачте марки «Proctor» английские же двухско-ростные ?котовые лебедки. ? ко всему этому великолепию — два ходовых компаса в кокпите тоже английского производства Да, всем хоро? «Трапезунд», однако был у него недостаток: гидравлическая передача от вспомогательного двигателя на вал винта вы?ла из строя и ее заменили самодельной механической. Она постоянно ломалась, её переделывали и ремонтировали. Вот и сейчас, после перехода из Днепропетровска, резиновая соединительная муфта превратилась в клочья и её срочно нужно было чем-то заменить.
...Утром выходим в Одессу. На «Трапезунде» мы втроем: Виктор Маслов (капитан), его сын Володя (юнга) и я. На «Электроне» Юра Зюзин, Толя Скиба, Альберт Бабинцев и его сын Руслан. Будем держаться вместе — так спокойнее и удобнее. В случае необходимости сможем взять на буксир не имеющий
вспомогательного двигателя «Электрон». ?дём по самому боль?ому из русел Днепра — судоходной протокой Рвач.
На берегах и на воде выставлены знаки судоходной обстановки, и мы весело катим вниз, к Днепровскому лиману. Постепенно река сужается, течение становится быстрее. ? движение оживлённое: моторки, катера то и дело появляются вблизи на?их яхт.
Рвач и острова закончились как-то неожиданно и перед нами открылся лиман. Беспредельная (берегов почти не видно) ?ирь совер?енно гладкой воды. Только бакены, отмечающие бровки судоходного канала, виднелись впереди. «Электрон» у?ёл вперёд, а у нас первая неприятность. Глубина судоходного канала 8 м, осадка «Трапезунда»— полтора. Стоило чуть-чуть зазеваться, выйти за линию бакенов, как мы воткнулись в бровку канала и застряли. При?лось нам с Володей, по колени в иле и по ноздри в воде, выталкивать яхту на глубину.
К полудню мы были почти на середине лимана. Низкие берега едва-едва просматриваются — так ?ирок здесь лиман. Мы взяли «Электрон» на буксир и бодро двинулись в сторону Очакова. Но прочности недавно отремонтированной муфты хватило минут на 20-25, после чего резина разлетелась на куски, болты согнулись и винт замер. А ветра не было. Ли?ь белое солнце над головой на голубовато-белесом небе, гладкая, как стекло, голубая вода, обвис?ие паруса, сверкающая раскалённая палуба.
Купаться бессмысленно — вода вы?е 30 градусов не освежала. На палубу не ступи?ь без обуви —. мы поливали её каждые пять минут, но вода испарялась на глазах. Деревянные детали, казалось, вот-вот загорятся. В рубке жуткая смесь из запахов солярки, стирола (яхта из стеклопластика на полиэфирной смоле) и застояв?ейся трюмной воды. Мёртвый ?тиль!
Ветер при?ёл около ?ести вечера. Он быстро свежел, и уже через полчаса лаг показал четыре узла — вполне приличную скорость. Вскоре мы про?ли мимо громадного сооружения странной формы — маяка на стыке фарватеров, идущих от Херсона и Николаева к Очакову. Маяк представлял собой трех-четырехэтажный дом, насаженный на торчащий из воды столб чудовищного диаметра. Стало темнеть— южная ночь наступает быстро.
К Очакову подходили в кроме?ной тьме и при ветре в три балла. Порт тянется вдоль берега на несколько километров, но совер?енно непонятно, куда же нам приткнуться на ночь. ?дти даль?е нельзя из-за пограничных правил. Дело в том, что Очаков расположен на остром , который разделяет два лимана — Днепровско-Бугский и Березанский. Днепровско-Бугский — это внутренние воды, а Березанский — воды территориальные. ? если ты полезе?ь в территориальные воды без соответствующих разре?ений и оформления у пограничников в Очакове, то буде?ь иметь немалые и длительные неприятности, вплоть до запрета на участие в ныне?них гонках и, вполне вероятно, ближай?их будущих. ?дём вдоль причалов в надежде найти безопасное пристанище на ночь. Ни единого свободного места. Вдруг видим два неярких огонька, проход между ними, а в глубине угадывается бухта, в которой нет ни одного корабля. На радостях сворачиваем в проход и вдруг прямо нам в лицо начинает со стра?ной скоростью мигать прожектор. Мы конечно понятия не имеем, что именно он нам объясняет, но легко догадаться: нас тут не ждут. Поворачиваем, едва не натыкаясь друг на друга, и опять идем вдоль причалов. Вот уже и мыс. Берег уходит вправо, перед нами открывается Березанский лиман, но нам туда нельзя.
Поворачиваем и опять идём вдоль причалов как можно ближе. В конце концов подходим почти вплотную к боль?ому катеру и получаем совет: «?дите ещё кабельтова три (это примерно 500 м), там стоит земснаряд. За ним есть щель, в которую вы как раз поместитесь, и вас там никто до утра не потревожит. Даль?е не ходите — там военная гавань». Теперь понятно, куда мы недавно сунулись и что «объяснял» прожектор.
А вот и тёмный проход со слабеньким огоньком с одной стороны. На этот раз дорогу «протаптывает» один «Трапезунд». «Электрон» благоразумно отстаёт на случай, если придётся снова поворачивать. На потравленных парусах идём в проход. Поначалу всё спокойно, и вдруг опять бе?еное мигание прожектора. Оказывается, мы снова полезли в ту же военную гавань. Только теперь с другой стороны. Быстро разворачиваемся и слы?им ленивые голоса на берегу:
— Во! Опять эти яхты! Ну что с ними делать? Арестовать?
— Да ну их... Расстрелять!
Не дожидаясь ареста или расстрела, уходим. Все стра?но устали, потому ре?аем, наплевав на пограничные правила, выйти в Березанский лиман, переночевать на якоре, а утром вернуться и выполнить все формальности. Другого выхода просто нет.
?щем место для постановки на якорь и ночевки. Помня о пограничниках, далеко заходить не следует. Первым бросает якорь «Электрон». Мы крутимся неподалеку, намереваясь при?вартоваться к нему. Но с «Электрона» кричат, что стоянка ненадёжная и становиться двум яхтам на один якорь никак нельзя. Бросаем якорь, начинаем опускать паруса и вдруг слы?им крики с берега. Оказалось, мы стали точно на линии створных огней показывающих рыбацким ?аландам безопасный подход к берегу. Ну кто бы мог подумать! Только теперь с трудом разглядели два слабеньких красных огонька на берегу. Опять поднимаем паруса, якорь и, едва не падая от усталости, подыскиваем новое место. На этот раз тщательно осматриваемся и бросаем якорь.
При полной или частичной перепечатке материалов сайта ссылка на www.kapitanua.com обязательна.
